Документ без названия

PASSIONBALLET ФОРУМ ЛЮБИТЕЛЕЙ БАЛЕТА, МУЗЫКИ И ТЕАТРА

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Диана Вишнева

Сообщений 31 страница 60 из 146

31

PRIVET написал(а):

А вот Диана Вишнёва с Тиаго Бордин(ым), которому вчера в Вене на "Даме с камелиями" одна особо восприимчиваемая к балету особа громче всех кричала "браво", хотя он танцевал всего лишь Де Гриё    

Diana Vishneva: Dialogues x John Neumeier with Thiago Bordin x Диана Вишневa

0

32

Великолепное видео! Великолепная Вишнёва! Больше добавить нечего :)
🌹🌹🌹

0

33

+1

34

https://scontent-b-vie.xx.fbcdn.net/hphotos-prn1/t1.0-9/s403x403/10009319_719214204796011_1404924148_n.jpg

photo by Nikolay Krusser

0

35

Дмитрий Шостакович "Краски Казимира" Хореография: Мауро Бигонцетти, Исполняют: Диана Вишнева American Ballet Theatre и Владимир Малахов Staatsoper (Берлин). Dance Open 2009 БКЗ "Октябрьский"

0

36

0

37

хи—хи
:jumping:

0

38

http://nl.media.rbth.ru/all/2014/0406/37485/1.jpg

0

39

http://nl.media.rbth.ru/all/2014/0406/37485/2.jpg

0

40

http://nl.media.rbth.ru/all/2014/0406/37485/3.jpg

0

41

http://sd.uploads.ru/t/ylGLD.jpg

0

42

Julietta. Mariinsky. Royal Opera House. 28.09.2014

https://scontent-b-vie.xx.fbcdn.net/hphotos-xpa1/t1.0-9/10440801_841702085840439_860043904787722352_n.jpg

0

43

RO "Marguerite and Armand" 11.08.2014

http://sf.uploads.ru/t/gPkKG.png

0

44

http://sd.uploads.ru/t/F835A.jpg

0

45

0

46

0

47

Mariinsky Ballet
Cinderella
London, Royal Opera House
15 August 2014
mariinsky.ru/en
roh.org.uk

The Mariinsky concludes its run at Covent Garden with Cinderella, a sharp, funny and very modern take on the traditional story, made for them by Alexei Ratmansky in 2002. Although it still features a familiar narrative, with our charming heroine, a prince, a wicked stepmother and mean stepsisters, its backdrop veers from a glamorous 1930s Hollywood-style extravaganza for the ball scene to more modern settings for the prince’s journey in search of Cinderella.
Ratmansky was still learning his trade as a creator of three-act ballets when he made this work and there are some uncertainties of tone and an occasional lack of clarity in getting the narrative points over. But it remains consistently entertaining and well crafted with an endless flow of invention for both the protagonists and the corps. The soloists here in particular seem to relish their opportunity to get stuck into strongly characterised roles, and the company look energised. Vishneva as Cinderella has an endearing ability to share her happiness with the audience and casts a warm glow over the entire production.

Ratmansky’s most notable change is to substitute men as four ‘fates’ that watch over Cinderella rather than the traditional four female fairies. The fates are present from the start, perched up in the metal ladders that form the set. Hence it is not Cinderella’s kindness to the tramp lady that earns Cinderella her transformation and her white ball dress. The fates are there for her beforehand which rather undercuts the point. The fates are still season based and have classical attendants in tutus, but suffer from the worst of the costuming for this work, complete with outrageous hairpieces and painted faces. This is a distraction from their nicely-crafted solos.
There’s no obvious reference to preparing for a ball in the opening scene. We are introduced to Cinderella scrubbing and polishing, as the hairdressers fuss over her stepmother and stepsisters. Anastasia Petushkova as the stepmother wears a short red wig and predatory air. There’s perhaps a little bit of Joan Joan Crawford in the mix: she wouldn’t look out of place in a Matthew Bourne production. The dance teacher arrives to teach the stepmother and stepsisters (Margarita Frolova and Ekaterina Ivannikova.) He is the very funny Yuri Smekalov, puffing his chest out arrogantly like some hunk from Strictly Come Dancing, irritated at the prospect of such unpromising pupils. The girls are convincing as dim, spoiled airheads, and have a lot of fun failing to get the hang of it at all.
There is no elaborate transformation scene or coach to take this Cinderella to the ball. It would not have suited the stripped-down approach. Vishneva is not a girlish Cinderella but she is warm and elegant, even when encumbered with droopy brown knitted legwarmers. Once in a white ball gown it’s as if she’s become her true self.

The ball in Act 2 is a very chic affair. It’s black tie and tails for the men, and white gloves. The women look more at home in their costumes than the men. The ladies of the corps wear long 1930s-style bias-cut gowns in shades ranging from orange and red through to purple. (These colours are very reminiscent of Ratmansky’s DCSH which appeared here earlier in the week and was the big hit of the season so far.) Ratmansky is adept at grouping and regrouping his forces, showing us the colour progression in the women’s skirts.
The prince is in a white satin suit. Again this is a more modern prince: although he is polite and courteous he still looks like he might have seen the inside of a night club. Zverev looks relaxed and at home in the role (much more so than when he appeared earlier in the week as Armand). He’s a caring and supportive partner. The dances for him and Cinderella build up their mutual attraction and growing trust very tenderly. Vishneva communicates the mounting thrill of happiness very clearly.

The warning about returning before midnight was not clearly put across in Act 1, and references to it in Act 2 take the form of pointing at wristwatches which just doesn’t seem to work well. The wonderful ticking music as midnight approaches isn’t danced to at all which seems a pity. The detail about losing the slipper is hard to make out.
In Act 3 we see some of the prince’s journey’s around the world in search of the wearer of the slipper. Again the tone and period here sometimes seems uncertain. The prince is now wearing a red t-shirt and carrying a backpack for the slipper. He encounters a bunch of women in crop-tops and miniskirts who look like they might eat him for breakfast, and a group of men in hideous turquoise trousers. It was a relief when he finally made it to Cinderella’s family. Their final pas de deux is sweetly touching in that they are both now no longer glamorous and idealised figures. Cinderella is still in her grubby dress (though fortunately not the leg warmers) but it is this real, kind person that the prince has fallen for.

The production is new to London. Ratmansky’s narrative works (in particular The Bright Stream) have usually proved popular here and audiences, including this one, seem to like the particular mix of knockabout comedy and classical dance. Ratmansky reworked this ballet extensively when he remade it for the Australian Ballet. It’s not without its quirks but it was still very inventive and refreshing to see the company take on different challenges. It was also very pleasant to have an evening uninterrupted by long breaks for applause slowing down the action or curtain calls after each act.

+1

48

С 26 по 29 ноября 2014 года в Москве пройдет второй международный фестиваль современной хореографии «Context. Диана Вишнёва». Четырехдневная программа обещает быть насыщенной: спектакли передовых зарубежных трупп, представляющих различную технику, стиль и философию движения, мастерская хореографов, где русские постановщики, работающие в стиле contemporary dance, покажут специально созданные работы, выступления участников прошлого фестиваля, дискуссии, мастер-классы, лекции и кинопоказы.
VISHNEVAFEST.RU

+1

49

0

50

Tbilissi Ballet festival

http://sd.uploads.ru/t/0KyhG.jpg

0

51

With John Neumeier rehearsing "Tatiana! in Stanislavskij-Nemirovich-Danchenko, Moscow

http://sd.uploads.ru/t/yBabt.jpg

0

52

+2

53

1. ОПЬЯНЕННЫЙ ЛУНОЙ

Вино, что только взглядом пьют,
Ночами льет луна ни землю,
Приливом сильным залипая
Притихший горизонт.

Желанья - ужас в них и сладость -
Пронизывают волны света.
Вино, что только взглядом пьют.
Ночами льет луна на землю.

В святом неистовстве поэт,
Напитком упиваясь лунным,
В восторге к небу обратил
Лицо, и жадно пьет, шатаясь,
Вино, что только взглядом пьют.

2. КОЛОМБИНА

Цветы, что там бледнеют, -
Из света лунного розы, -
Ночами расцветают...
Такую мне б сорвать!

Чтоб утолить страданья,
Ищу я у потока
Цветы, что там бледнеют -
Из света лунного розы ...
Утихло бы томленье,
И стал бы я как в сказке, -
Блаженно тих, - вплетая
В каштановые кудри
Из света лунного розы!

3. ДЕНДИ

Лучом фантастическим лунным
Играет и блещет хрустальный флакон
Перед черным священным трюмо
Безмолвного денди из Бергамо.

В сверкающей бронзовой чаше
Смех светлый фонтана металлом звенит.
Лучом фантастическим лунным
Игрист и блещет хрустальный флакон.

Пьеро восковым изваяньем
В раздумье стоит: выбирает он грим.
Отбросив восточную зелень, кармин,
Он рисует в возвышенном стиле свой лик -
Лучом фантастическим лунным.

4. БЛЕДНАЯ ПРАЧКА

Прачка бледная, луна,
Обмывает ночью землю.
Руки в белых бликах света
Отливают серебром.

Просекой крадутся ветры,
Еле тени шевеля...
Прачка бледная, луна,
Обмывает ночью землю.

Дева кроткая на небе,
Затененная ветвями,
Стелет на полянах темных
Светотканые полотна.-
Прачка бледная, луна.

5. ВАЛЬС ШОПЕНА

Точно бледный блеклый цвет
Крови ни устах больного,
Проступает в этих звуках
Прелесть гибельных страстей.

Дикий всплеск аккордов рушит
Лед отчаянья и сна -
Словно бледный, блеклый цвет
Крови на устах больного.

Пламя счастья, боль томленья,
икогда не покидают,
Держат в плену мои мысли,
Точно крови блеклый цвет.

6. МАДОННА

Встань, о матерь всех скорбяишх,
На алтарь моих созвучий!
Кровь, что яростью пролита,
Из грудей твоих сочится.

Как глаза, раскрыты раны,
Вечно свежи, тик кровавы ...
Встань, о матерь всех скорбяишх,
На алтарь моих созвучий!

Истонченными руками
Тело сына подняла ты,
Чтоб его увидел каждый, -
Но скользят людские взгляды
Мимо, матерь всех скорбящих!

7. БОЛЬНАЯ ЛУНА

Смертельно бледная луна,
Там, в этой черной вышине,
Твой взгляд тревожит душу мне
Словно неведомый напев.

Задушена своей тоской,
Ты в смерть уходишь от любви,
Смертельно бледная луна,
Там, в этой черной вышине.

Поэта, что в смятеньи чувств
На рандеву крадется к ней,
Манит игра твоих лучей,
Бескровный, истомленный вид,
Смертельно бледная луна!

8. НОЧЬ

Тень гигантских черных крыльев
Убивает солнца блеск.
Заколдован, затенен,
Дремлет горизонт в молчаньи.

Запах темных испарений
Душит лет прошедших память.
Тень гигантских черных крыльев
Убивает солнца блеск.

И чудовищ черный рой
Вниз, к земле, тяжелой тучей
Опускается незримо,
На сердца людские давит ...
Тень гигантских черных крыльев.

9. МОЛИТВА К ПЬЕРО

Пьеро! Мой хохот
Забыт, исчез!
Лощеный образ
Слинял, поблек!

Мне с мачты веет
Траурный флаг.
Пьеро! Мои хохот
Забыт, исчез!

О, возврати мне,
Душ Исцелитель.
Ты, снежный Лирик,
Лунная Светлость,
Пьеро, - мой хохот!

10. ГРАБЕЖ

Темно-крастные рубины,
Сгустки древней гордой славы,
В склепах, в княжеских гробницах
Дремлют в тишине глубокой.

И ночь идет Пьеро с друзьями -
Хочет он украсть из склепа
Темно-красные рубины,
Сгустки древней гордой славы.

Тут вдруг ужас их объемлет,
Приросли к земле от страха:
Пристально на них средь мрака
Смотрят из-под свода склепа

+1

54

Арнольд Шенберг (1874-1951) "Лунный Пьеро", соч. 21 (1912 г.) на стихи Aльбера Жиро

Для голоса, фортепиано, флейты (а также флейты пикколо), кларнета (а также басового кларнета), скрипки (а также альта) и виолончели.

К созданию этого произведения, которое возникло между мартом и сентябрем 1912 г., Шенберга побудила актриса Альбертина Цеме, которая в то время специализировалась на мелодекламации. В основу произведения легли тексты бельгийского поэта Альбера Жиро из его содержащего 50 ронделей сборника "Лунный Пьеро", который вышел в 1884 г. Тексты были взяты в переводе Отто Эриха Гартлебена.
Шенберг выбрал 21 стихотворение, скомпоновал их с некоторым отклонением от оригинала, создав при этом новый идейный контекст, который нашел свое выражение в членении на 3 мелодрамы по 7 номеров. В предисловии композитор даст исполнителям следующие указания:
"Записанная нотами мелодия для голоса (кроме особо указанных исключений) не предназначена для пения. Перед исполнителем стоит задача сделать из нее мелодию речевого пения, не забывая о предписанной высоте звуков. Это достижимо, если исполнитель
I. абсолютно точно соблюдает ритм, как если бы он пел, т.е. он не может позволить себе больше, чем при исполнении вокальной партии;
II. он полностью осознает различие между звуком спетым и звуком произнесенным. В пенни высоту звука надо твердо "держать", в речи-пении она задается, но не держится, а падает или "взлетает". Но исполнителю ни в коем случае не следует впадать в напевную декламацию. Это будет совершенно не то. Не следует стремиться к реалистически-естественному чтению. Напротив, должна четко ощущаться разница между обычным чтением и чтением, участвующим в создании музыкальной формы. Но последнее не должно напоминать пение."

В результате возникла одна из самых интересных техник вокальной музыки. Подобно экспрессионистской избыточности языковой выразительности создаются "речевые мелодии", которые выявляют присущую речи музыкальность, причем без переложения текста на музыку. В ритмическом, динамическом, мелодическом и звуковом плане голос введен в общую партитуру, т.е. представляет - как любой из инструментов - определенную музыкальную линию, однако без фиксированной высоты звука. Тем большее значение приобретают благодаря этому методу другие параметры: звучание - от почти беззвучного шепота до экзальтированной мелодекламации -,а также ритм, который попутно показывает все стилевые тонкости текста, и, наконец, динамика, которая вместе с высотой звука становится самостоятельным носителем выразительности.

Каждая из мелодрам "Пьеро" четко выстроена. Наряду с двух- и трехчастными песенными формами композитор использует такие формы как вальс или баркарола, а также контрапункт в виде фуги, пассакалии или канона. Кроме различий в форме контраст достигается и за счет различной иструментовки номеров: каждый из них исполняется другим составом, а последний - всеми восемью инструментами и тут-то звуковой образ обращен в прошлое и созвучен ностальгике текста ("О, аромат далеких лет"). Его звуковой оттенок (ми мажор) и кадансонодобная концовка как бы ненадолго отменяют абсолютную "атональность", но возвращая нас к более привычному музыкальному языку.

1. ОПЬЯНЕННЫЙ ЛУНОЙ

Вино, что только взглядом пьют,
Ночами льет луна ни землю,
Приливом сильным залипая
Притихший горизонт.

Желанья - ужас в них и сладость -
Пронизывают волны света.
Вино, что только взглядом пьют.
Ночами льет луна на землю.

В святом неистовстве поэт,
Напитком упиваясь лунным,
В восторге к небу обратил
Лицо, и жадно пьет, шатаясь,
Вино, что только взглядом пьют.

2. КОЛОМБИНА

Цветы, что там бледнеют, -
Из света лунного розы, -
Ночами расцветают...
Такую мне б сорвать!

Чтоб утолить страданья,
Ищу я у потока
Цветы, что там бледнеют -
Из света лунного розы ...
Утихло бы томленье,
И стал бы я как в сказке, -
Блаженно тих, - вплетая
В каштановые кудри
Из света лунного розы!

3. ДЕНДИ

Лучом фантастическим лунным
Играет и блещет хрустальный флакон
Перед черным священным трюмо
Безмолвного денди из Бергамо.

В сверкающей бронзовой чаше
Смех светлый фонтана металлом звенит.
Лучом фантастическим лунным
Игрист и блещет хрустальный флакон.

Пьеро восковым изваяньем
В раздумье стоит: выбирает он грим.
Отбросив восточную зелень, кармин,
Он рисует в возвышенном стиле свой лик -
Лучом фантастическим лунным.

4. БЛЕДНАЯ ПРАЧКА

Прачка бледная, луна,
Обмывает ночью землю.
Руки в белых бликах света
Отливают серебром.

Просекой крадутся ветры,
Еле тени шевеля...
Прачка бледная, луна,
Обмывает ночью землю.

Дева кроткая на небе,
Затененная ветвями,
Стелет на полянах темных
Светотканые полотна.-
Прачка бледная, луна.

5. ВАЛЬС ШОПЕНА

Точно бледный блеклый цвет
Крови ни устах больного,
Проступает в этих звуках
Прелесть гибельных страстей.

Дикий всплеск аккордов рушит
Лед отчаянья и сна -
Словно бледный, блеклый цвет
Крови на устах больного.

Пламя счастья, боль томленья,
Грусть утраты в хмуром вальсе -
Никогда не покидают,
Держат в плену мои мысли,
Точно крови блеклый цвет.

6. МАДОННА

Встань, о матерь всех скорбяишх,
На алтарь моих созвучий!
Кровь, что яростью пролита,
Из грудей твоих сочится.

Как глаза, раскрыты раны,
Вечно свежи, тик кровавы ...
Встань, о матерь всех скорбяишх,
На алтарь моих созвучий!

Истонченными руками
Тело сына подняла ты,
Чтоб его увидел каждый, -
Но скользят людские взгляды
Мимо, матерь всех скорбящих!

7. БОЛЬНАЯ ЛУНА

Смертельно бледная луна,
Там, в этой черной вышине,
Твой взгляд тревожит душу мне
Словно неведомый напев.

Задушена своей тоской,
Ты в смерть уходишь от любви,
Смертельно бледная луна,
Там, в этой черной вышине.

Поэта, что в смятеньи чувств
На рандеву крадется к ней,
Манит игра твоих лучей,
Бескровный, истомленный вид,
Смертельно бледная луна!

8. НОЧЬ

Тень гигантских черных крыльев
Убивает солнца блеск.
Заколдован, затенен,
Дремлет горизонт в молчаньи.

Запах темных испарений
Душит лет прошедших память.
Тень гигантских черных крыльев
Убивает солнца блеск.

И чудовищ черный рой
Вниз, к земле, тяжелой тучей
Опускается незримо,
На сердца людские давит ...
Тень гигантских черных крыльев.

9. МОЛИТВА К ПЬЕРО

Пьеро! Мой хохот
Забыт, исчез!
Лощеный образ
Слинял, поблек!

Мне с мачты веет
Траурный флаг.
Пьеро! Мои хохот
Забыт, исчез!

О, возврати мне,
Душ Исцелитель.
Ты, снежный Лирик,
Лунная Светлость,
Пьеро, - мой хохот!

10. ГРАБЕЖ

Темно-крастные рубины,
Сгустки древней гордой славы,
В склепах, в княжеских гробницах
Дремлют в тишине глубокой.

И ночь идет Пьеро с друзьями -
Хочет он украсть из склепа
Темно-красные рубины,
Сгустки древней гордой славы.

Тут вдруг ужас их объемлет,
Приросли к земле от страха:
Пристально на них средь мрака
Смотрят из-под свода склепа
Темно-красные рубины!

11. БАГРЯНАЯ МЕССА

Для страшного причастья
В слепящем блеске храма,
В мерцающем сияньи
У алтаря - Пьеро!

Рукою освященной
Сорвал он облаченье,
Для страшного причастья
В слепящем блеске храма.

Потом, благословляя,
Пугливым душам дарит
Трепещущее сердце
В руке, в кровавых пальцах -
Для страшного причастья!

12. ПЕСНЯ О ВИСЕЛИЦЕ

Дрянная девка
С худющей шеей
Его любовницей
Стать должна.

Вонзилась в мозг
Гвоздем и застряла
Дрянная девка
С худющей шеей.

Стройная пиния С косичкой тощей -
Как сладострастно
Обнимет шельму
Дрянная девка!

13. ОТСЕЧЕНИЕ ГОЛОВЫ

Клинок - разящий серп луны
Турецкой саблей с неба блещет,
Огромен, бел - как призрак он,
Грозящий в скорбной тьме.

Не спит, кружит всю ночь Пьеро,
Наверх глядит в смертельном страхе:
Клинок - разящий серп луны
Турецкой саблей с неба блещет.

Дрожат колени у него,
Не держат ноги ... обессилев,
Упал - и чудится: летит
На шею грешника со свистом
Клинок - разящий серп луны!

14. КРЕСТЫ

Святы, как распятья, строки,
Кровь впитавшие поэта,
Что заклеван черной стаей
Коршунов, над ним кружащих.

Как багряные соцветья,
Рдеют раны в бледном теле.
Святы, как распятья, строки.
Кровь, впитавшие поэта.

Взгляд застыл, уста замкнуты.
Шум толпы вдали растаял.
Опускается неспешно,
Как венец кровавый, солнце...
Святы строки, как распятья!

15. НОСТАЛЬГИЯ

Тихо, нежно, словно вздох хрустальный
В итальянской старой пантомиме,
Прозвучало: - Как в угоду моде
Стал Пьеро сентиментально-томен...

Звук проник через пустыню сердца, -
Приглушенно отозвались чувства:
Тихо, нежно, словно вздох хрустальный
В итальянской старой пантомиме.

Позабыл ни миг Пьеро кривлянья!
И сквозь лунный блеск, сквозь море света
Из глубин души стремленье рвется
Смело вверх и вдаль - к родному небу -
Тихо, нежно, словно вздох хрустальный!

16. ПОДЛОСТЬ!

В темя лысого Кассандра,
Под ужаснейшие вопли,
Ввел Пьеро с подлейшей миной,
Нежно черепной буравчик!

Набивает, уминает
Свой табак турецкий чистый
В темя лысого Кассандра,
Под ужаснейшие вопли!

Ловко там чубук приладив
Сзади к этой гладкой плеши,
Задымил он чувством, с толком
Табачком своим турецким
Из плешивого Кассандра!

17. ПАРОДИЯ

Торчат, сверкая, спицы
В ее седых кудрях;
Охвачена томленьем,
Дуэнья ждет впотьмах.

Сидит она в беседке,
К Пьеро пылая страстью.
Торчат, сверкая, спицы
В ее седых кудрях.

Внезапно - чу! - там шорох...
Дыханье ... шепот... хохот...
Насмешничает месяц:
Лучи его, как спицы,
Торчат в седых кудрях.

18. ЛУННОЕ ПЯТНО

Позади пятно луны белеет
В длинных фалдах выходного фрака, -
Так пошел Пьеро в весенний вечер
В поиски за счастьем и удачей.

Что-то липнет там к его одежде...
Обернулся он и видит: верно!
Позади пятно луны белеет
В длинных фалдах выходного фрака.

- Стой же! Вот как! Ведь это известка! -
Трет и трет - зря. Невозможно счистить!
Oн идет, отравлен злобой, дальше.
Трет и трет - до самого рассвета -
Позади пятно луны белеет!

19. СЕРЕНАДА

Скрип и стон: смычком громадным
На альте Пьеро скрежещет,
Словно аист одноногий.
Щиплет хмуро пиццикато.

Вдруг идет Кассандер - в злобе
На ночного виртуоза,
Скрип и стон: смычком громадным
На альте Пьеро скрежещет.

Тут Пьеро бросает альт свой:
Ловко ловит легкой левой
Сзади лысого за ворот
И из плеши извлекает
Скрип и стон смычком громадным!

20. ВОЗВРАЩЕНИЕ НА РОДИНУ

Кувшинка - это лодка,
Луч лунный - вот весло ...
Пустился с легким ветром
В далекий путь Пьеро.

Поток на низких гаммах
Журчит - и движет челн.
Кувшинка - эти лодка,
Луч лунный - вот весло.

На родину, в Бергамо,
Домой Пьеро плывет.
Уж брезжит на востоке
Зеленый горизонт...
Кувшинка - это лодка.

21. О АРОМАТ ДАЛЕКИХ ЛЕТ

О, аромат далеких лет,
Пьянишь ты снова мои чувства!
Наивных шалостей толпа
Опять меня влечет.

Приносит снова радость все,
Чем я пренебрегал так долго.

21. О АРОМАТ ДАЛЕКИХ ЛЕТ

О, аромат далеких лет,
Пьянишь ты снова мои чувства!
Наивных шалостей толпа
Опять меня влечет.

Приносит снова радость все,
Чем я пренебрегал так долго.
О, аромат далеких лет,
Пьянишь ты снова меня!

Все недовольство вдруг прошло:
Из обрамленных солнцем окон
Свободно я смотрю на мир
В мечтах о светлых далях ...
О, аромат далеких лет!

Перевод Майи Элик

--

+2

55

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

0

56

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

0

57

+2

58

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

0

59

+1

60

+1