Документ без названия

PASSIONBALLET ФОРУМ ЛЮБИТЕЛЕЙ БАЛЕТА, МУЗЫКИ И ТЕАТРА

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Мария Яковлева. Maria Yakovleva

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Maria Yakovleva: "Russen tanzen mit der Seele"

Die russische Ballerina über Richard Strauss' Ballett "Verklungene Feste", das am Mittwoch in der Staatsoper Premiere feiert.

Ballett. Die Tänzerin Maria Yakovleva streut ihrem Choreografen Rosen. John Neumeier wisse wie kein anderer, wie das entscheidende Ziel eines Ballettabends erreicht werden kann: Die eigentliche Herausforderung bestehe nämlich nicht in technisch schwierigen Choreografien. Sondern darin, dem Publikum eine Geschichte zu erzählen und Gefühle zu vermitteln, sagt Yakovleva im KURIER-Gespräch.

Und deswegen ist es für die Tänzerin "eine Ehre", mit Neumeier die 2008 in Hamburg uraufgeführte Choreografie von Richard Strauss’ Ballett "Verklungene Feste" erarbeiten zu dürfen. Am heutigen Mittwoch ist in der Wiener Staatsoper Premiere, das Staatsballett zeigt das Werk zusammen mit der Neumeier-Choreografie "Josephs Legende".

Die Handlung von "Verklungene Feste" entführt ins Paris der 1830er-Jahre: Ein alternder Herzog wünscht sich nichts sehnlicher, als den Zauber verklungener Feste wieder aufleben zu lassen. Dabei sollen ihm eine Primaballerina und der erste Solotänzer der Pariser Oper zu Hilfe kommen, indem sie auf einem Fest alte Tanzstile darbieten.

Viel beschäftigt
Die gebürtige Russin und erste Solotänzerin des Staatsballetts Yakovleva hat derzeit viel zu tun. Sie probt nämlich zusätzlich für die Eröffnung des Opernballs am 12. Februar, und ab Mai wird Yakovleva an der Volksoper in "Ein Reigen" zu sehen sein. Außerdem besucht sie viele Ballettgalas im Ausland. Dort hat sich der Ruf des Wiener Staatsballets zuletzt stark verbessert, erzählt die Tänzerin. Das liege vor allem an der neuen Direktion, den Tourneen und den unterschiedlichen Stilen, die die Wiener Compagnie auszeichnen und Wien für Ballettkenner auf der ganzen Welt attraktiv machen würden. Warum es dennoch so wenige österreichische Ballettgrößen gebe, darauf weiß sie keine Antwort. Nur: "Wir Russen tanzen mit der Seele, vielleicht ist das der Unterschied", sagt sie.

(KURIER) ERSTELLT AM 04.02.2015, 11:25

0

2

http://www.wiener-staatsoper.at/GenticsImageStore/173/auto/prop/Content.Node/home/kuenstler/taenzerinnen/Yakovleva--Maria.jpg

0

3

Мария Яковлева. Венская государственная опера

Прима-балерина Венской государственной оперы приезжала танцевать в Санкт-Петербург на фестиваль Dance Open. Ballet Insider поговорил с балериной о Европе, Венской опере и планах на будущее.

http://www.balletinsider.com/archive/solo/4352

0

4

https://www.idelreal.org/a/28504754.html

"Если у тебя ничего не болит, либо ты мертв, либо плохо поработал"
Май 23, 2017
айсылу кадырова
Мария Яковлева. Фото из личного архива
Мария Яковлева. Фото из личного архива
Поделиться
Распечатать
Комментарии
В эти дни в Казани проходит юбилейный – ХХХ Международный фестиваль классического балета имени Рудольфа Нуриева. В его афише – девять спектаклей из репертуара Татарского театра оперы и балета имени Мусы Джалиля и два гала-концерта. В них принимают участие более 30 приглашенных танцовщиков и дирижеров из России и зарубежных стран.

Фестиваль не всегда носил имя легендарного танцовщика: сам Нуриев дал на это согласие в мае 1992 года, когда впервые приехал на казанский балетный форум по приглашению директора Татарского театра оперы и балета им. Мусы Джалиля Рауфаля Мухаметзянова. Нуриев здесь не танцевал – дирижировал: под его управлением прошел "Щелкунчик" Чайковского, в котором главные партии исполнили солисты Большого театра России Надежда Павлова и Андрей Куделин. На нескольких афишах и программках он оставил тогда свой автограф: писал "Нуриев", а не "Нуреев". Поэтому в Казани решили писать фамилию великого танцовщика через "и".

В этом году впервые приехала на Нуриевский фестиваль балерина Венской государственной оперы Мария Яковлева. В самом популярном русском классическом балете – "Лебедином озере" Чайковского – она исполнила партии Одетты и Одиллии. Яковлева – одна из немногих на ХХХ казанском фестивале, кто больше других связан с Нуриевым. Разумеется, не напрямую (Маше было 7 лет, когда Нуриева не стало), а "через одно рукопожатие". Так, директор компании, в которой она работает, – Мануэль Легри, звезда Парижской оперы эпохи Нуриева. Среди тех, с кем она шлифовала свой репертуар, – хореограф и друг Нуриева Пьер Лакотт, воспитанные им балерины Флоранс Клер и Элизабет Платель. Не стоит упускать из виду, что Яковлева – выпускница Вагановской академии хореографии в Петербурге, как и Нуриев. Еще одна связь заключается в том, что Мария и Рудольф родились в один день – 17 марта.

Мария Яковлева. Фото из личного архива
Мария Яковлева. Фото из личного архива
Наша беседа состоялась накануне ее казанского дебюта.

– Мария, у вас уже есть гражданство Австрии?

– Да. У меня теперь двойное гражданство – российское и австрийское. В Австрии есть такой закон: если деятель искусств дорог стране, ему выдается гражданство. В Австрии я уже 12 лет работаю, а гражданство получила только год назад. Пришлось долго доказывать, что я этого достойна.

– Как вы оказались в Австрии? Почему выбор пал именно на эту страну?

– Моя мама всегда хотела, чтобы я работала за границей. Ее желание сбылось, вот как это было. На наш выпускной концерт в Вагановскую академию приехал Дьюла Харангозо – известный танцовщик, который через год становился директором балета Венской государственной оперы. Я на этом концерте танцевала в па-де-де Чайковского-Баланчина и в тройке теней из "Баядерки". Как я узнала позже, Харангозо запомнил меня. Через полгода он снова приехал в Петербург – на фестиваль балета "Мариинский". Я танцевала в кордебалете, но Харангозо меня узнал, подошел и предложил сольный контракт. Мне тогда было 19 лет – конечно же, я согласилась.

– Сольная карьера в Мариинском театре вам не светила?

– Любой, кто учится в Вагановской академии, мечтает поступить на работу в Мариинский театр. Но если в первый сезон у тебя не получается выбиться из кордебалета, то ты понимаешь, что о сольной карьере можно забыть. Я подавала какие-то надежды, но не особо большие, наверное. Танцевала "двоечки", "троечки", но заметных партий в первом сезоне у меня не было.

– Кто стал вашим педагогом, когда вы попали в труппу Мариинского театра?

– У меня не было педагога, к сожалению. Может, поэтому и не получилось пробиться. Я пыталась что-то репетировать с Галиной Кекишевой, но...

– Чувствовали себя сиротой?

Хоть лоб расшиби, но если ты не нравишься директорам, ничего не изменится
Да. Понимаете, в театре все зависит от вкусов директоров: самого театра и труппы. Кто им нравится, тот и танцует. И хоть лоб расшиби, грубо говоря, но если ты не нравишься, ничего не изменится. Я иногда думаю: а что бы было, если бы я осталась в Мариинском театре? И понимаю: такого количества ролей, и таких разных, я бы не станцевала. И с таким количеством выдающихся хореографов не поработала бы. Уже на второй год работы в Вене я танцевала Джульетту в "Ромео и Джульетте" Джона Кранко, Манон в одноименном балете Кеннета Макмиллана...

– А вы с первого раза поступили в Вагановскую академию?

– Да. Мое поступление не было запланировано. Моя мама, она хирург, хотела, чтобы я стала физически более крепкой девочкой. И решила показать меня своей знакомой – врачу из Вагановской академии. Та пригласила нас к себе на работу, и так получилось, что мы пришли в день вступительных экзаменов. Помню, знакомая мамы сразу повела меня к комиссии, у меня там осмотрели фигуру, проверили гибкость, прыжок, чувство ритма... Потом эта женщина-врач привела меня обратно к маме и сказала: "Ну, что? Маша поступила. С вас 10 рублей!".

– Десять рублей? Это за что?

О главных партиях в классических балетах даже не мечтай! Но я оказалась в Европе, где нет штампов
– Это была какая-то пошлина, кажется. Все платили... Можно сказать, я случайно поступила в академию хореографии. Но с другой стороны – я очень хорошо помню, как в четыре года мама привела меня в Мариинский театр на балет "Щелкунчик", и я сказала ей сразу после спектакля, что хочу быть как Машенька – хочу танцевать. Меня отдали в приватный танцевальный кружок, а там говорили, что я слишком ленива, чтобы даже поступить в Вагановскую академию. Но у меня такой характер: я люблю и умею доказывать, что люди ошибаются, думая обо мне плохо. В той же академии мне говорили: ты маленькая, не "классичка", а характерная танцовщица, о главных партиях в классических балетах даже не мечтай! Но я оказалась в Европе, где нет штампов. И я танцую там со своим невысоким ростом "Лебединое озеро". В России это было бы невозможно. На Западе же считают, что Лебедь может быть и маленьким.

Мария Яковлева в балете "Лебединое озеро". Фото из личного архива

​ – Какой у вас рост?

– 166 сантиметров. Я считаю, каждый человек имеет право на самовыражение. Если мне Бог не дал лишних 10 сантиметров роста, это совсем не значит, что я не могу сделать роль Лебедя по-своему.

– В Вене вы танцуете "Лебединое озеро" в хореографической редакции Рудольфа Нуриева. Вы согласны с мнением, что она чрезвычайно сложна?

– Самый сложный для меня нуриевский балет – "Дон Кихот". Именно в техническом плане. "Лебединое...» немного проще, но все равно такое ощущение, что буквально на каждую ноту Чайковского Нуриев придумал определенное движение. Если в классической версии любого балета можно красиво встать в позу, выдохнуть и с новыми силами пойти танцевать следующую часть вариации, то в хореографии Нуриева такого нет. Это всегда очень большое испытание для танцовщика – исполнять хореографию Нуриева. Кстати сказать, его балеты идут сегодня не во многих театрах – только в Вене, Париже и Милане.

Мария Яковлева и Мануэль Легри. Фото из личного архива

​ – Над "Лебединым озером" с вами работал Мануэль Легри?

– Да. А недавно у меня был интересный опыт: к нам в Вену приезжала как гость и педагог Флоранс Клер – этуаль Парижской оперы, которая в свое время репетировала "Лебединое..." с Рудольфом Нуриевым. Я занималась с Флоранс две недели, и это было потрясающе интересно. Все-таки Легри – мужчина, он не танцевал Одетту и Одиллию. А Флоранс – танцевала. После репетиций с ней я намного лучше стала понимать, о чем танцую то или иное движение.

– Откройте секрет: 32 фуэте Одиллии – это о чем?

– Меньше всего смысла в балетных спектаклях несут 32 фуэте. Это трюк. Это торжество твоих сил и техники, кульминация происходящего на сцене. Никакого актерского подтекста фуэте не несет. Просто нужно уметь его крутить. В принципе, не так уж это и сложно, если у тебя есть координация. Если поймать координацию этого движения, оно получается само по себе. Я имею счастье обладать довольно сильной техникой, спасибо природным данным и моим педагогам в академии, поэтому фуэте мне не доставляет проблем.

– Маша, а вы легко учились в академии?

– Нет. Было трудно. Если оглянуться назад и вспомнить, сколько времени мы проводили в балетных залах... В Европе такого нет. Нет такой строгости к ученикам. Требовательности. Такого погружения нет.

– Российская балетная школа – в первую очередь муштра?

– А в музыкальных школах разве нет муштры? Ученики там с детства занимаются чуть ли не по 12 часов в день, иначе не добиться результата – не стать громким именем. Армейская дисциплина – характерная черта русской школы всех исполнительских искусств. У нас, видимо, такой характер: по-другому ничего не добиться.

– Откуда вы так хорошо знаете про музыкантов?

–​ Спасибо моей маме –​ она заставила меня, параллельно с академией хореографии, закончить музыкальную школу по классу фортепиано. Развитый музыкальный слух очень помогает в балете. Есть в нашей профессии люди, его лишенные, и им, несчастным, приходится танцевать не под музыку, а под заученный счет: сами себе считают – или шепотом, или в уме. А музыку, ее ритм, они не слышат.

Мария Яковлева в балете "Дон Кихот"
Мария Яковлева в балете "Дон Кихот"
​ – Сегодня в венской труппе работает много танцовщиков из России?

– Сегодня в любой балетной компании можно найти русских танцовщиков. Кроме балета Парижской национальной оперы – это все еще очень закрытый театр. У нас в Вене выходцев из постсоветского пространства – очень много. Одних только ведущих солисток – пять: я, Людмила Коновалова, Ольга Есина, Кетеван Папава, Ирина Цымбал. И солистов немало – Владимир Шишов, Роберт Габдуллин, Денис Черевичко... Наших танцовщиков очень любил наш предыдущий директор Дьюла Харангозо: он венгр, но учился в Москве, ему близок русский балет. Когда венской труппой стал руководить Мануэль Легри, он всех русских оставил. Сейчас у нас в Вене, благодаря Легри, великолепная ситуация: в интернациональной труппе мы совмещаем свои хореографические школы с французской, которая славится сильной техникой стоп. Лично я чувствую профессиональное развитие. И мне это нравится.

– Какой язык в вашей труппе считается рабочим, основным?

– Английский. На немецком общаемся нечасто, потому что на этом языке не говорит Мануэль Легри. У него просто нет времени, чтобы его изучить. С утра он делает с нами урок, потом ведет почти все репетиции до конца нашего рабочего дня, а затем идет в офис решать директорские проблемы.

– А вы владеете немецким?

– Да, конечно. Было бы странно, если бы за 12 лет жизни в Австрии я им не овладела. Уроков немецкого я никогда не брала – смотрела местное телевидение, читала журналы и газеты. А потом решила получить автомобильные права. И это решение очень помогло мне продвинуться в немецком языке: я очень усердно готовилась к экзаменам. Сейчас могу говорить, писать и читать на трех языках: английском, немецком и русском. Надо бы взять себя в руки и выучить итальянский, очень он мне нравится. Но пока не до этого.

– Часто ли посещают ваши выступления родственники из Петербурга?

– У меня только мама осталась. Но она уже не живет в Петербурге – переехала в Болгарию. Теперь ей намного удобнее прилетать на мои спектакли в Вену.

– В пуантах какой фирмы вы танцуете?

– Freed of London. Мне кажется, стопы в них выглядят очень красивыми. Единственный большой минус – пуанты этой фирмы очень недолговечны: один акт спектакля – и все. Разумеется, я их заливаю лаком и использую на репетициях, потому что на спектакль их уже не наденешь. В Казань я привезла с собой восемь пар пуантов – на спектакль и сценическую репетицию этого должно хватить. Мастера из Freed of London делают мне индивидуальные пуанты – у них есть моя колодка. Но после получения заказа я трачу минимум два часа, чтобы приготовить одну только пару к работе. Обшиваю пятачок, пришиваю резинки, обрезаю стельку... Это настолько личное и сокровенное для балерины – ее пуанты, что нельзя заботу о них доверять кому-то другому.

Пуанты Марии Яковлевой. Фото из личного архива
Пуанты Марии Яковлевой. Фото из личного архива

– Покупка профессиональной обуви и приведение ее в порядок отнимает у вас больше времени, чем приобретение обуви для жизни?

- Да. На подготовку туфель к одному спектаклю может уйти шесть часов моего времени. Но выбрать обычную обувь для меня тоже тяжело. Мне очень важно, чтобы она была удобной. Особенно после травм.

– Много их у вас было?

–​ Серьезных - две. Три года назад я разорвала ахиллово сухожилие на правой ноге. До этого оно уже болело, но мы же не реагируем на боль, к сожалению.

– Мы – это русские танцовщики? Или все артисты балета?

– Русские танцовщики. В некоторых случаях это хорошо. Но в случае с моим "ахиллом" это был минус: если бы я вовремя обратилась к врачу, разрыва бы не случилось. От переработки у меня выросла пяточная шпора, которая терла "ахилл". И примерно через полгода болезненных ощущений, во время репетиции "Этюдов" Ландера, сухожилие не выдержало. Я выпала из рабочего ритма на восемь месяцев.

– Была операция?

– Да. Сшивали сухожилие. Потом шесть недель мне нельзя было ходить. Все это время я передвигалась при помощи костылей. Это было не очень-то и легко –особенно подниматься на костылях на пятый этаж: я тогда жила в квартире в доме без лифта. Но это был очень хороший фитнес!

– А травм, вы говорили, у вас было две?

– Вторая недавно случилась. После операции на "ахилле" прямо наступать на стопу мне было больнее, чем на ее внешнюю сторону. И я начала так ходить, а потом и танцевать так – вес всего тела давил на "ребро" стопы. Это было ошибкой! Образовался отек кости. Два месяца я была на больничном, из которых пять недель проходила на костылях. Отек кости – это синяк внутри кости. И это больно. Но терпимо: я танцевала с неприятными ощущениями в стопе целых два года. Для любого балетного артиста нормально, если у него что-то болит. Если у тебя ничего не болит, либо ты мертв, либо плохо поработал.

– У вас, наверное, только уши от работы не болят?

– Или нос (смеется — прим. ). Правда, иногда партнер может заехать по носу локтем. Но это мелочи.

– ​ Я правильно предполагаю, что туфли на каблуках вы не носите?

– ​Я очень люблю красивые туфли на высоких каблуках. У меня их огромная коллекция – полшкафа! Но я не самоубийца, чтобы носить их ежедневно. К счастью, в Вене есть традиция проводить балы. На бал я надеваю туфли на каблуках, но всегда беру с собой сменную обувь – балетки. После официальной части переобуваюсь. Я люблю одеваться удобно, понимаете? К тому же у нас в Вене почти все ездят на велосипедах. В туфлях на каблуках на велосипед же не сядешь, правильно?

– Вы еще и велосипедистка?

– Да! Я теперь живу довольно близко от театра: если начинаю ловить "красный" на светофорах, то за пять минут доезжаю от дома до работы. А если нет, то за три.

– Велосипеды в Вене не крадут?

– Крадут. Вот у меня только что украли, трех дней не прошло: разрезали замок, прямо у дома. Это уже третий велосипед, который у меня увели воры. Предпоследний, помню, прослужил мне пять лет. Он всегда стоял на улице, уже весь проржавел и его никто не хотел красть. А последний – полгода ему всего было. Новенький, беленький, очень красивый. Конечно же, его не найдут и не вернут. Предстоит покупка нового.

– Это доступно?

- Да. Можно, конечно, серьезно потратиться и купить велосипед за 5 тысяч евро. Но такой на улице не оставишь. У меня есть коллега, который носит свой дорогой велосипед повсюду с собой, нигде его не оставляет без присмотра. Но мне так неудобно.

Мария Яковлева. Фото из личного архива
Мария Яковлева. Фото из личного архива

– Маша, что после переезда в Вену было для вас самым трудным?

– Необходимость доказывать свое право работать в балете Венской государственной опере. Только доказала, пришел новый директор – и снова пришлось доказывать... Потом случился развод с мужем. И травмы. Все это пережить было непросто. Самое большое достижение в моей жизни, я сама так считаю, – это то, что после травмы вернулась в труппу на ту же позицию, которую вынуждена была оставить из-за болезни. Моим спектаклем-возвращением стала "Раймонда" в хореографии Рудольфа Нуриева. Не самый легкий балет для человека в моей ситуации! А потом исполнилась моя заветная мечта – я станцевала Татьяну в "Онегине" Джона Кранко. Многие, кстати, говорят, что в техническом плане и в плане качества мой танец стал лучше. Думаю, это потому, что я очень старалась извлечь уроки из своего печального опыта.

– Развод с мужем – тоже печальный опыт для вас?

– Ценный, скорее. Я не первая и не последняя в этом мире балерина, пережившая развод с мужем-танцовщиком. Многие через подобное проходят. И становятся сильнее. Если ты не пережил страстей, преодоления боли - трудно показать потом все это на сцене. Это большой плюс для профессиональной жизни. Не только седые волосы.

– Вы по-прежнему танцуете с ним в одной труппе?

– ​Мой бывший муж Кирилл Курлаев уже не танцует. В одной со мной труппе танцует его новая жена – Ольга Есина.

– Это нервотрепочно?

– Мы все профессионалы. И во время работы умеем забывать о личном. Нужно об этом забывать, иначе нет прогресса.

– Что, кроме работы, вы так же сильно любите?

– Кататься на велосипеде вдоль Дуная. Смотреть исторические сериалы – в последнее время полюбила российские: "Екатерина", "София"... Очень понравился сериал "Есенин" с Сергеем Безруковым в главной роли... Люблю свою квартиру, которую недавно себе купила... А еще я с огромным удовольствием шью себе сценические костюмы. У меня уже есть белая пачка для "Лебединого озера", костюмы для "Пламени Парижа" и "Арлезианки". Иметь собственные костюмы намного выгоднее, чем брать их для участия в выездных гала-концертах на прокат в театре. Прокат костюмов у нас дорогой - за один костюм нужно отдать около 200 евро. Так что я решила шить, тем более что это удовольствие для меня.

– В будущем чем хотели бы заниматься?

– Я прекрасно понимаю, что танцевать вечно не получится, хотя хотелось бы, конечно: я из тех, кто очень любит свою профессию. Мне сейчас 31 год, и о будущем я уже забочусь: создала агентство "MY entertainment". Австрия, как все знают, очень музыкальная страна, но это страна оперы – не балета, к сожалению. Так, как в России, балет здесь не популярен, особенно классический. И мне очень хочется, чтобы мое агентство организовывало проекты с участием артистов балета – концерты, тематические вечера... Я хочу работать как продюсер, тем более, что мне очень нравится все организовывать.

– Маша, в Вене вас узнают на улицах?

– Нет. Тем более у меня короткие волосы, это не укладывается в стереотипный образ балерины. Я постриглась коротко после операции на "ахилле", очень этого хотела, а до этого у меня была длинная коса.

– Когда вы попадаете в общество незнакомых людей, как вы себя чувствуете впервые секунды?

– Очень неуверенно. Очень неуютно. Всегда приятно, когда оказываешься в обществе доброжелательных людей: волнение сразу проходит.

– Как вы относитесь к алкоголю?

– Могу позволить себе бокал красного вина к стейку за ужином. Не больше. Я очень не люблю чувство, что ты перестаешь себя контролировать.

– Что для вас ваше тело?

– Это мой самый близкий и честный друг. Если ты его не любишь, не стараешься понять, не дорожишь им – далеко в нашей профессии не уедешь. А еще мое тело – это драгоценный инструмент, благодаря которому я могу воплощать в жизнь свои чувства.

0

5

Какое прекрасное, откровенное и содержательное интервью!
В моём личном табеле о рангах Мария Яковлева находится среди наиболее выдающихся балерин современности.
Будем стараться записать её в грядущем "Лебедином". :flag:

0